Анастасия Скидан — психолог нашего фонда, работает с детьми на сменах программы «Восстановление» с 2024 года.
— Почему арт-терапия, а не обычный разговор?
«Ребёнок, переживший травму, часто не может говорить о ней словами. Не потому, что не хочет, а потому, что не умел её назвать. В 8 лет нет словаря для „когда я услышал взрыв и не мог дышать“. Рисунок даёт форму тому, что ещё не оформилось.»
— Как вы понимаете, что ребёнок начинает раскрываться?
«Через 2–3 дня что-то меняется на физическом уровне. Сначала плечи подняты к ушам, поза закрытая. Потом вижу, что сел нормально. Что смеётся над шуткой. Что первым заговорил за обедом. Не сразу о тяжёлом — о мелочах. Но это и есть признак того, что начал доверять пространству.»
— Что самое сложное в вашей работе?
«Первые три дня. Когда дети злые, раздражительные, „испытывают“ взрослых. Нам нужно не среагировать, не разрушить пространство. Удерживать безопасность без наказаний. Это больше всего истощает.»
— Что даёт силы продолжать?
«Седьмой день. Когда дети не хотят уезжать домой. Когда пишут письма самим себе „на случай, когда будет тяжело“. Когда я вижу, как изменилось лицо за неделю. Тогда понимаю — это работает.»
